The Hypnotunez: «Для меня важно, чтобы музыка была одной из составляющих искусства»

Оркестр прогрессивного свинга и ядерного джаза. Мы — это jazz-punk и swingcore. Когда линди-хоп переходит в circle pit — это Hypnotunez. Восставший доктор Пирогов и вуду-магия на ставке Вервольф — это Hypnotunez.  Для ценителей лучших традиций джаза, в прогрессивной и харизматичной подаче. 

Фронтмен THE HYPNOTUNEZ перед концертом в Днепре Гера Луидзе рассказал о выборе стиля группы, своих предпочтениях и важном в музыке. 

Помните, как Вы выбрали инструмент, на котором играете? Или он выбрал Вас?

Гера Луидзе (фронтмен): Да, помню. Сложно сказать, потому что я, в первую очередь, искал не контрабас, а контрабасиста. Но получилось так, что контрабасиста я не нашёл и подумал, что если я куплю контрабас, то мне будет легче найти человека, который будет на нём играть, чем сразу контрабасиста с контрабасом. И, в итоге, я не нашёл даже человека, чтобы дать ему контрабас и сам начал на нём играть.

То есть, Вы самоучка?

Да.

А как Вы пришли к такому стилю?

До того, как мы собрали Hypnotunez я играл в другой команде, мы играли рокабилли. И я сам любил очень много разной музыки. То есть, я люблю панк-рок, пост-панк, нью-вэйв, разную электронную музыку и всякое такое, и гаражи и блюзы. И однажды я захотел собрать такую формацию, которая будет играть какую-то смесь из джаза и более современных музыкальных направлений. Чтобы это было необычно и в то же время удовлетворяло мои вкусы. И так получился Hypnotunez и наш стиль.

А что мотивировало Вас начать заниматься музыкой?

Я почувствовал, что это то, что мне нравится. То, чем я хотел бы заниматься. Посвятить этому, на тот момент я не думал, всю жизнь или не всю жизнь. Но просто мне казалось, что это то занятие, которое будет приносить мне удовольствие. Которым я хотел бы заниматься и, как мне казалось, у меня есть к этому какой-то талант. Я расположен к этому, музыка немножко расположена ко мне, поэтому так.

Какие есть особенности или трудности на пути Hypnotunez?

Вообще, серьёзно заниматься музыкой и больше ничем в Украине сложно. Это на самом деле сложно. И, тем более, это было сложно 4,5 и 6 лет назад. Сейчас уже немного лучше всё обстоит. Потому что качественно растут и музыканты и группы и, соответственно, качественно растёт и слушатель. Появляются разные фестивали, концерты. А тогда риски и сложности возникали в том, что было тяжело прожить на этом поприще музыканта.

Если все же взвешивать все «за» и «против» того, чтобы быть музыкантом и заниматься исключительно музыкой, что перевешивает в Вашем случае?

Тут даже немножко шире, чем музыка. Тут может быть что-угодно. Можно рисовать картины или быть скульптором, играть музыку или быть программистом. Просто при раскладах, когда человек начинает заниматься делом, которое он считает своим любимым или надеется, что оно станет его любимым и он больше ничего не хочет делать, тогда все минусы уходят на задний план в любом случае. Оно того стоит. Потому что изо дня в день ходить на нелюбимую работу, ждать отпусков и выходных — это полный бред. Так нельзя вообще. Поэтому минусов может быть очень много, но если это твоё любимое дело, они уходят вообще на задний план.

Стиль, в которым вы играете, довольно экстравагантен для рядового слушателя — это как-то отражается на популярности группы?

Сложно сказать. Потому что, несмотря на то, что наш стиль довольно неординарный и наша музыка, то они не настолько экстремальны, чтобы вызывать отторжение у слушателя. Даже не искушённый в музыкальных направлениях человек может увидеть что-то привлекающее в нашей музыке. Потому что мы не стараемся играть так, чтобы нас понимали единицы. Мы играем так, как нам нравится. И, естественно, мы вкладываем в нашу музыку что-то нечто более глубокое, чем просто игра на инструментах. Но она доступна. Поэтому сильного отторжения я не заметил.

А часто сталкиваетесь с таким понятием как «неформат» в отношении к Вашей группе?

Да, конечно. Как и другие рок, рок-н-ролл и другие неформальные группы, которые в андерграундной тусовке вертятся. Мы — «неформат» для теле- и радио эфиров. Потому что формат теле- и радио эфиров — это абсолютно другая музыка, противоположная нашей. Которой вообще, на мой взгляд, не должно было быть в эфирах в принципе. Так мы сталкиваемся.

Если бы вам предложили несколько изменить концепцию группы, но это бы добавило вам ротации на ТВ и радио, согласились бы?

Мы бы никогда не меняли стиль музыки на другой, чтобы играть не так, как мы хотим и как нам нравится. Нет, мы бы не согласились. Естественно, я не могу утверждать точно, потому что вдруг мне бы предложили какое-то такое изменение, которого я сам бы хотел. Тогда я согласился бы конечно. Смотря что мне предложат. Если предложат подстроить свой формат под форматную музыку ротаций радио и телевидения, то я бы не согласился.

А что для Вас важно в музыке?

Для меня важно, чтобы музыка была одной из составляющих искусства. То есть, часто бывает так, что музыка — это часть индустрии развлечений. Просто развлекающая индустрия под танцы и пиво — это плохо. (улыбается) А если музыка становится частью искусства — это хорошо. Нужно смотреть на музыку не как на просто звуки, а как на нечто большее.

Что для Вас важно в музыке, которую играете вы?

В музыке, которую играем мы для меня и для нас важно, чтобы мы смогли всё-таки найти своё место, какую-то свою нишу на музыкальной сцене и удержать её. И иметь своё собственное лицо, которое будет не лучше и не хуже, чем чьё-то другое, просто оно будет отличаться. Оно будет только таким, как и мы.

На какой музыке Вы воспитывались?

Хм… У меня нет такого классического расклада, когда папа слушал пластинки Битлз, ничего такого нет. Просто я однажды попал в какие-то такие тусовки и движения, где я познакомился с определённой музыкой, например, рокабилли, сайкобилли. Потом я попал в самую важную для украинской рок-н-ролльной сцены движуху как украбили. И там я уже начал сам интересоваться и смотреть, и что-то пытаться делать.

Если бы была возможность взять мастер-класс у любого музыканта, кого бы выбрали?

Ух, очень большой может быть перечень. Может быть у Эллингтона (Дюк Эллингтон — прим. автора) взял бы мастер-класс. Просто по понимаю джаза и аранжировок джаза. У Мингуса (Чарльз Мингус — прим. автора) взял бы мастер-класс по тому, как мне извлекать классные и качёвые звуки из контрабаса. У Джо Линна взял бы мастер-класс по тому, как быть таким жёстким парнем как он был.

Как считаете, может ли у группы наступить такой момент, когда двигаться дальше некуда?

Может, конечно. Но после такого момента у группы очень быстро закончится история, если двигаться больше некуда.

И что в таких случаях нужно предпринимать?

Даже не знаю. Это всё в головах музыкантов. Это, видимо, должно быть какое-то общее решение или ощущение того, что группа делает. Если у музыкантов ощущение, что они достигли всего, что они могли достичь, наверное, и отлично, хорошо им. (улыбается) Но у нас пока этот момент не наступил и я надеюсь, что не наступит очень долго.

Если бы у Вас была возможность донести людям одну фразу, что бы сказали?

(смеётся) Одной фразой мне сложно. Просто я бы каждому человеку пожелал самореализовать и найти себя. И не беспокоится, не переживать о том, что это может быть как-то неправильно воспринято его родителями или друзьями, или работодателями, кем-угодно. Вот просто, если ты хочешь собирать шишки в еловом лесу, например. Ты видишь себя, как лучшего в мире собирателя шишек и потом покажешь свою коллекцию и просто тебе будет хорошо от этого, и сам будешь на неё смотреть. То нужно это делать вопреки. Всё.

(улыбается)

Текст: Алина Миронова

Фото: Михаил Кисенко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *