Табула Раса: «Всё абсолютно предопределено»

Легендарная группа Табула Раса существует, не много не мало, уже целых 26 лет! Многие из нас росли на их песнях и продолжают слушать музыкантов и сегодня. Табула Раса постоянно радует слушателей новыми альбомами и продолжает гастролировать по Украине. Перед концертом в Днепре мы пообщались с лидером группы Олегом Лапоноговым и гитаристом Джельсом Мадуевым. К слову, интервью было настолько весёлым и дружественным, что заканчивать его совсем не хотелось.

Вся ваша жизнь и есть музыка. С оглядкой на такой огромный музыкальный опыт, есть что-то, что хотели бы изменить или сделать иначе?

Олег Лапоногов (вокал): Со мной рядом сидит очень опытный музыкант, я ему и в подмётки не гожусь. (смеётся) Он намного лет опережает. Вообще, есть такая штука: «что я музыкант». Я себя музыкантом не очень то считаю. Честно говоря, чем больше проходит времени, чем дольше я на этой работе, то я больше понимаю, что я так ничего и не понял. И в музыке, в том числе. Я и до этого, честно говоря, был безграмотным. Например, ребята подтвердят, я не знаю аккордов. Некоторые даже думают, что я кичусь этим, что я не знаю аккордов. Что же мне доказывать кому-то. Внутри у каждого человека есть то, что называется, его комфорт или дискомфорт, голос совести. Если меня когда-то оставит это, если я успокоюсь, то можно крест вообще на всём ставить. А пока я не удовлетворён собой, значит, есть над чем работать, а работать я очень люблю. То есть, вот так вот я понял, что я ничего не понимаю.

Бывало такое, что хотелось начать с «чистого листа»?

Олег Лапоногов: Я думаю, что Евгений лучше разбирается в латыни. (улыбается)

Джельс Мадуев (гитарист): Я думаю, что каждого человека, наверняка, такие мысли преследуют, посещают, что если бы я вернулся в какое-то время, начать с «чистого листа». Мне кажется, что всё, что нас оставляет – это как раз, именно, наш путь ошибок, проб и так далее. Поэтому, тем, кем мы сейчас являемся, это и есть результат того, что с тобой происходило. Поэтому, я не знаю, мне кажется, я бы чего-то, наверное, не делал, каких-то глупостей по молодости.

Олег Лапоногов: Мне кажется, что всегда кажется, что ничего не делал. Но в том то и дело, что человек предполагает, а Бог располагает. Есть вещи, в которые человек либо верит, либо не верит. Либо душа у него верит, либо не верит. Я вот в это поверил. Поверил в то, что всё абсолютно зависит от Бога, каждое движение руки. Я когда-то читал книжку «Амаркорд» Тонино Гуэрра, итальянский писатель. Рассказ то ли «Муха», то ли про муху, я уже не помню точно. Шёл человек, просто шёл по скверу, увидел, как муха запуталась в паутине. Сначала рука потянулась вытащить её, а потом вдруг остановилась, и он туда-сюда, туда-сюда. Тут можно разглагольствовать на тему, что спасать надо, это уже другая тема для разговора. Но, а вообще, почему я руку сейчас вот так вот держу, а не почешу себе правую ноздрю? Мне кажется, что всё абсолютно предопределено Богом. Поэтому, всё, что есть – подарок божий, и если я что-то натворил, каких-то ошибок, то это для того, чтобы я переосмыслил их и, возможно, больше их не повторял, как бы тяжело мне лично не было. И всё, что ожидает меня или нас, вообще планету Земля и живых существ, мне кажется, не просто так.

 

Часто вообще о чём-то жалеете?

Олег Лапоногов: Та постоянно. Куда не вступлю так в одно и то же. Вы понимаете. Но это не значит, что я постоянно жалею, так же можно стать затюканным, что сам себя клюешь и другие. Здесь нужно держать вожжи. Это называется держать вожжи в натяжении. Насколько получится. Иногда это не получается совершенно, бросаешь и сидишь, куда оно тебя уже несёт, туда и понесёт. Это тоже выход. Но всегда, когда держишь вожжи в натяжении — это значит, для меня, что ты что-то превозмогаешь, преобладаешь над собой, имеется в виду. То есть, даже если я жалею о чём-то, что я не так сделал или если что-то случается такое, где я: «зачем оно всё». Нет, не зачем, надо идти вперёд всё равно. Как говорится, надо попотеть, чтобы получить внутренне объяснение или внутреннее успокоение. Иначе успокоение в себе глушится. Я читал когда-то, ни в коем случае я сейчас не осуждаю никого, но есть люди, которые без плеера и телевизора не могут уснуть. Я читал это у одного индийского известного философа когда-то много лет назад. И вспомнил точно так же много лет назад. А почему? Потому что, они глушат голос собственной совести. Этот грохот, который цивилизация в нас вселяет со всеми своими удобствами и роскошью, для меня в кавычках, всё это оборачивается тем, что вот так. А хотелось бы найти прежде всего в себе внутреннее успокоение и тишину. Она у каждого человека проявляется по-разному эта тишина. Ещё у одного писателя читал, я сейчас вспоминаю, он говорит: «Незачем идти в Тибет в горы и брать с собой приёмник, газеты и всю прессу и т.д. и т.п.». Потому что, зачастую, когда человек туда идёт, он всё это с собой туда берёт. Это говорит о том, что он там продолжает быть таким же точно. А для того, чтобы чего-то достичь, надо где-то умереть. Это, как вокзал. Когда ты проезжаешь какой-то вокзал. Как ракета, вот она летит, у неё четыре носителя, вот один отработался, а она ещё летит, они сгорают на самом деле. Это часть тебя сгорает. Вот такая она жизнь.

Джельс Мадуев: Так ракета построена по подобию человека.

Олег Лапоногов: Какая: «Шатл» или «Восток»? (улыбается)

Джельс Мадуев: «Восток».

Олег Лапоногов: Знаешь, Женя, я бы мог подискутировать на тему: какая ракета сколько теряет носителей.

Джельс Мадуев: И какая ракета с более человеческим лицом. (улыбается)

Олег Лапоногов: Я тебе скажу более того, у каждой ракеты, действительно, своё человеческое лицо и, мне кажется, она похожа на какого-то человечка. Как и животные похожи на человека. Любой человек похож на какое-то животное. Лишь бы не заносило уж слишком в далёкие дали, чтобы выйти оттуда. Я тоже солидарен с тем: «все, що занадто, то не здраво». Надо держать золотую середину. И это тоже не здраво, понимаете. Это тоже под вопросом, всё под вопросом. Кому нужно – тот найдёт. Вы же знаете, читали это. Стучащему да откроется. Слава Богу, в нашей жизни всегда есть проводники. Эти люди, как светлячки, как огоньки, нас ведут.

Часто встречали таких людей?

Джельс Мадуев: Мы часто в поездах ездим. Проводники встречаются часто. По два, обычно. (смеётся)

Олег Лапоногов: Часто, часто, на самом деле. Только выйдешь из подъезда и уже одни сплошные советы. (улыбается)

Джельс Мадуев: На самом деле, ты сам можешь быть для кого-то таким светлячком и сам об том не знать. Мы все друг от друга вдохновляемся чем-то.

Олег Лапоногов: В каком-то смысле, мы же познаём друг друга и каждый у другого чему-то учится. Но я говорил о том, что есть люди глобально наши проводники. Для меня – это Господь. До того, как это произошло, я читал разную литературу, абсолютно разную: и буддизм и дзен-буддизм. Очень интересовался культурой индейцев. В конце концов все эти тропочки вывели меня на свою тропу. Наконец-то в этом смысле я чуть поуспокоился. Многим людям это смешно. Ну, пожалуйста. Лишь бы мы все, а сейчас это очень необходимо нам всем, я не с точки зрения вещателя говорю, чтобы мы прощали друг другу очень многое. Вообще всё прощали. Потому что, потом очень много всего накапливается, если застрять на этом, чувствуешь по себе что куда-то не туда это всё идёт. А когда ты любишь, прощаешь, всё-таки и ты виноват во многом, а не кто-то виноват, тогда так лучше. Оно так как-то реальнее.

 

В начале творческого пути были мечты, которые так и не реализовали?

Джельс Мадуев: Мне кажется, каждый музыкант прошел через то, что ему хочется море поклонниц. Мне кажется, все через это прошли. Кто-то остался зациклен на этом. А так, чего-то несбывшегося нет.

Олег Лапоногов: Может детская мечта?

Джельс Мадуев: Детская мечта: я хотел стать вулканологом.

Олег Лапоногов: Вулканологом? Серьёзно, честное слово? А ты знаешь, где находится вулкан Кракатау?

Джельс Мадуев: Я вулканологом не стал. Моя мечта не сбылась, Олег. (улыбается) Я знаю, где Карадак. И стал музыкантом. (улыбается)

Олег Лапоногов: А я в детстве хотел стать космонавтом. Потом художником. Потом врачом. При чём, казалось, что это должно до таких высот дойти, большими масштабами. А потом музыкантом. А потом, слава Богу, это всё прошло. Я считаю, что это чистейшей воды гордыня обыкновенная. Слава Богу, что она ушла и на здоровье.

Джельс Мадуев: А как же детская мечта?

Олег Лапоногов: Так, а что детская мечта? Я до сих пор люблю звёзды. Я очень люблю звёзды, в смысле вечернее небо, созвездия. И музыку люблю и ей занимаюсь. Правда, так случилось, когда-то Серёжа – наш первый музыкант, сказал: вот увидишь, через 3 месяца ты перестанешь слушать музыку в таком объёме, как раньше. Я не скажу, что я был меломаном. Я часто слушал музыку весь Театральный институт, мне тогда было 21, когда я поступил, закончил в 25 или 26, и тут же в Табулу Расу меня приняли. Действительно, прошло ровно 3 месяца, и я перестал слушать музыку в таких объёмах, как я слушал раньше. Наверное, потому что я сам окунулся в эту стихию. Наверное, когда музыканты пытаются найти сами себя, тогда перестают много слушать, разбираются сами в себе. У меня по сей день это произошло, нет такого, чтобы я застрял на ком-то. Какую-то песню отдельную, как у всех, да, мне нравится. А так, чтобы «торчать» на ком-то, нет. Я не говорю, что это плохо, я ведь занимаюсь этим, и оно стало по-другому. То же самое произошло в Театральном институте. Я думал актёром быть, а когда закончил, сразу у меня пропало желание. Но музыкальное, видите, не пропало. Я после Театрального института 1 из 100 могу фильм смотреть. Не потому что я поумнел, нет. Вот что-то там такое произошло, что как режиссёр придумал, как они делают, чтобы обойти всё это, что называется не обдурить, а действительно войти в какую-то реальность. Потому это и есть шедевр, когда смотришь или в музыке, или в литературе или в кино, вот это да, когда ты не можешь объяснить почему оно так. Когда ты плачешь в театре, когда знаешь, что происходит. Хотя у каждого по-разному. У каждого свои приоритеты, как говорится.

Если сравнивать музыкальный мир начала вашего творческого пути и сегодняшнего дня, какие изменения особо ощутимы? В чём разница?

Джельс Мадуев: Наверное, скорее всего, в количестве музыкального продукта. Какой он был с 89-го года, сколько было групп всего и какие они были. И что сейчас происходит? Сейчас такое перенасыщение информацией. Сейчас, кстати, эра поющих девочек закончилась. Помните, каждый день была новая группа. Я всё думал, когда это закончится. Закончилось. И такое количество информации, что мне кажется, за таким количеством информации очень тяжело найти что-то качественное и интересное. И у нас в стране, к сожалению, в частности.

Олег Лапоногов: Я вот по этому поводу долго сочинял песню. И мне пришли на ум такие строчки:

Скоро придёт вот это наше время,

Скоро взойдёт твоя звезда…

Ну вот так рождаются песни. (улыбается)

Что Вы никогда не понимали и не принимали в музыке?

Олег Лапоногов: Никогда не понимал и не понимаю то, что и в жизни. Не принимаю запрещённых ударов, а они есть всегда, как в словах слова-паразиты, которые употребляют. Это не значит, что я того человека в жизни как-то там что-то. И у меня бывает выскакивают они. Как в словах, так и везде там, где перебор есть. А также запрещённых приёмов в музыке современной. Когда больше выражают свои первобытные инстинктивные желания.

Джельс Мадуев: Я до сих пор не могу «врубиться», зачем петь, по шансону это можно иногда услышать, но вообще вот этот пласт музыки, как можно воспевать: вот, мы пошли с пацанами кого-то подрезали. Вот такие тексты. Не «врубался» в это и никогда не «врублюсь». Вообще, вот эта эстетика воспевать такие вещи.

Олег Лапоногов: Всё равно то, что предопределено, мы не хотим, а оно случается. Но оно всё есть. Одному оно нравится, другому не нравится. У одного свой путь, у другого другой. Но мы все разными путями идём, всё-таки, в страну любви – это единственное, что радует. Может через миллиарды лет произойдёт что-то такое, когда никто не будет никого унижать, оскорблять и убивать. Это апгрейд, во всяком случае. То же самое это и в музыке, в нашей работе, в смысле. Мы стараемся обходить это. Я часто говорю об этом на концертах, иногда, когда вспоминаю: если кому-то станет легче на несколько секунд, я лично – счастлив. Я думаю, ребята тоже.

В одном из интервью Вы сказали, что пока главную песню не написали, что-то изменилось с того времени?

Олег Лапоногов: Нет.

Джельс Мадуев: Ничего не изменилось.

Олег Лапоногов: Так и не написал. Лень пока что берёт верх. (улыбается)

Джельс Мадуев: Я каждый день приношу Олегу новые заготовки, он от всего отказывается: нет, нет, не там копаешь. (улыбается)

Олег Лапоногов: Не там копаешь, не там копаешь. Сам приношу что-то в группу, тоже группа начинает отворачиваться, меня сторониться.

(смеются)

Что для Вас важнее в музыке: смысловое или эмоциональное наполнение?

Олег Лапоногов: И то, и то. Наверное, всё вместе не высказываемо. Вот так вот. А это тяжелее всего, сделать то, что высказать не можешь. Суммарно всё на свете происходит, поэтому иногда и трудно бывает. В смысле, это приятные трудности. Но мне мешает лень. Я знаю людей, которые этим занимаются, которые достаточно много песен придумали, которые нравятся людям на этом уровне. Мы же не Моцарты, в любом случае, понятно. Если кому-то непонятно, пусть почитает наше интервью. Если кому-то из музыкантов не понятно, что они не Моцарты далеко. Потому что, это стиль такой, в котором дальше 4-5 аккордов тебя не поймут просто, не поймут такой способ передачи. В этот объём можно вложить кое-что «поширее», как говорится.

Какие события способствуют развитию творчества?

Олег Лапоногов: Какие ситуации? Да сама жизнь, как обычно. Мне, например, алкоголь никогда не помогает. Раньше, абсолютно все разы, я ошибался. Хотя у меня много из моего личного опыта, могу поделиться, что я иногда мог, мне надо чуть-чуть разобраться где что. На самом деле, это обман. Я не знаю, как у кого, что мне расписываться за кого-то. У меня лично, кажется, что включается какая-то чувствительность, повышенная. Ну, у каждого же своя мера, там, где ему кажется, что он прозрел. На самом деле, куда-то уплотняется всё. Завтра или через неделю ты поймёшь или через месяц. У меня, по крайней мере, так происходило. У меня, естественно, сама жизнь вдохновителем является. Молитва православная и уединение. Хорошие люди. И уединение, часто быть на природе, водная среда мне очень близка. Мне очень уютно, когда много неба и воды.

А что, наоборот, негативно влияет на творчество и вдохновение?

Олег Лапоногов: Какой музыкальный канал ты больше всего «любишь»? (обращается к Джельсу Мадуеву) Какой канал наиболее негативно влияет на творчество? (смеются)

А вообще, всё радует. Сейчас столько радости, что отсеивать приходится. (улыбается) Что негативно? То, что в жизни сейчас происходит, вы же сами знаете. Все люди устроены одинаково, всем больно, если кольнуть. Просто, прежде чем кого-то уколоть, хочется себя уколоть, чтобы знали, что это больно.

Бывали ситуации, когда приходилось идти против своей воли в творчестве?

Олег Лапоногов: Да нет, у меня такого не бывает. Были какие-то намёки, но и то, люди, которые меня окружали всегда, например, когда говорят, что «есть такая сумма денег, я хочу вот такое». Это не в приказном тоне, хотя бывает в жизни разное. У кого как, я за себя говорю. Я всегда подумаю несколько секунд, а потом: да нет, нет. У меня просто не получается, зачем тогда этим вообще заниматься, если на заказ. Даже если ты пишешь песню, к примеру, я пишу песню кому-то, то я её пишу максимально, как мне кажется, стараюсь открывать сердце, чтобы мне нравилось. Когда-то тоже прочитал книжку одного философа, он говорит, если всё начинается с денег в мечте, когда промывают мозги: ты сейчас будешь таким-то, таким-то, всё начинается с денег – оно ничем никогда не закончится. Знаете, почему? Потому что всё начинается с любви. Если в сердце нету, если эта дорожка выбрана не с любовью, если у тебя нет побуждения сердечного, её теплом окутать, то ничего из этого не выйдет. Деньги хорошая штука, но вторичная. Любовь побеждает, слава Богу.

В чём, по-вашему, заключается секрет успеха?

Олег Лапоногов: Во внешности.

Джельс Мадуев: Моя внешность. (смеётся)

Олег Лапоногов: Конечно. (смеются) Вздохнул, сидит чуть не плачет, моя внешность.

Джельс Мадуев: Мне кажется, что много случайностей бывает. И вообще, всё случайность.

Олег Лапоногов: Надо хотеть. А бывает такое, что у человека успех предопределённый. Например, есть два варианта.

Джельс Мадуев: Есть то, когда вкладывают миллионы долларов, чтобы стать популярными, а они никому не нужны.

Олег Лапоногов: Есть два варианта. А есть ещё и не так.

Джельс Мадуев: А есть ещё наоборот.

Олег Лапоногов: Я хотел сказать, что есть ещё, как по мне, есть артист, который интересен, а есть, который не интересен. И тот, кто интересен, его почему-то мало слушают. А тот, который абсолютно не интересен, его почему-то слушают. Не понятно. Но, опять же, это временно. Значит, это тоже не просто так.

Самый главный урок, который Вы получили на данный момент?

Я уже говорил, когда у меня обломались желания быть «неперевершенним», быть первым, быть самым лучшим, вообще блистать, когда оно меня покинуло, я вздохнул.

Если бы была возможность донести до людей одну фразу, что бы Вы сказали?

Олег Лапоногов: Я могу повторить только то, с чем я полностью согласен: давайте друг другу всё прощать и любить друг друга. Просто, а что ещё желать? Желаю всем мирного неба над головой сейчас, всем людям абсолютно.

Джельс Мадуев: И научиться получать радость от того, что есть у тебя прямо здесь и сейчас.

Олег Лапоногов: Да, это великое дело – довольствоваться малым. Потому что, сознание всегда брыкается, ему несколько секунд надо, чтобы перепрыгнуть то, что у него есть, ему надо ещё больше. На самом деле, человеку не так много надо для счастья. Но порой для этого надо пройти Крым и Рым, чтобы это понять. Я не с точки зрения мудрого человека это говорю, я просто с этим согласен. А ошибок у меня ещё больше, чем у других, на самом деле.

Автор: Алина Миронова

Фото: Игорь Мальцев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *