SINOPTIK: «Успех и популярность — это две разные вещи. Мы хотим быть успешными, тогда это на всю жизнь»

Группа SINOPTIK отправилась во Всеукраинский тур и в его рамках посетила Днепр. Музыканты отыграли его с драйвом и выложились на всю. Публика, несомненно, сразу подхватывает космическое настроение группы и движется в такт.

На следующий день после концерта мы встретились с группой на их фан-встрече и пообщались с фронтменом Дмитрием об успешности, её факторах и состоянии, в котором музыканты пребывают на сцене.

Помните, когда Вы впервые вышли выступать на сцену?

Дмитрий Афанасьев-Гладких (фронтмен): Да, наверное, помню. Это был либо первый концерт в школе, либо первый академ. концерт в музыкальной школе. (улыбается) Наверное, всё таки в школе был, в 7 классе, с гитарой. Мы пели кавер на группу «Deep Purple» и все очень сильно смеялись.

А помните какие это вызвало у Вас чувства?

Мне очень понравилось. Все тоже очень поддерживали. Это было в школе и я помню, что там были восьмиклассники, девятиклассники, одиннадцатиклассники и мы — маленькие дети. И я помню, довольно интересно было, мне понравилось. Я до сих пор помню эти ощущения. Как будто я там и был. Как будто и должен был там быть, вернее. (улыбается)

Нашли своё место.

Да.

А нервничали вообще?

Я никогда особо не нервничаю, у меня нет страха. Может быть чуть-чуть где-то я нервничаю, и то это из-за уважения к сцене. Меня больше раздражает, когда мы играем, допустим, с кем-то, с какой-то группой. И я очень переживаю за то, когда группа отыграет, нужно всё поставить и чтобы всё звучало точно также, как на саунд-чеке. Вот я немножко переживаю из-за этого, а так нет.

Наверняка же бывали случаи, когда Вы выходили на сцену и понимали, что что-то пошло не так: звук не тот или настроение не то?

В прошлом году на «Інша музика фест», когда я разбил гитару, я сильно нервничал. У меня там отключались эммеры и мониторинга не было, я плохо всё слышал. И порой бывает, что, да, всё отключается, ничего не слышно и приходишь, играешь по памяти. Просто машинально. Ты не слышишь, что ты поёшь, что ты играешь. (улыбается)

А часто входите в такое состояние, когда Вы не видите публику и не понимаете, что происходит вокруг?

Да, это всегда на концертах бывает, когда мы играем. Вот, как вчера было, когда мы доиграли и я пришёл в себя и говорю: ничего так, зашло, нормально? Что-то такое я спросил. (улыбается) Тогда я вернулся. А так мы всегда все уходим.

У Вас был опыт выступления, как на маленьких площадках, как вчера, так и на больших.

Это достаточно большая площадка.

Были и меньше, я уверенна.

Да, конечно. (улыбается)

На каких площадках больше любите играть? Потому что многие музыканты любят камерные такие обстановки.

Мне больше нравятся большие. У тебя больше места. Ты можешь делать и двигаться, как хочешь. Тебе ничего не мешает. Ты не спотыкаешься, как вчера было много раз. Я хотел и так и так. (улыбается) Я не могу стоять на месте. Мне тяжело очень сильно и Диме (бас-гитарист группы — прим. автора) тяжело. Поэтому проще, конечно, на больших фестивалях и сценах выступать. Но бывают такие сцены очень большие и там звук распространяется не очень правильно, и нет контакта. Тяжело играть, когда нет контакта. И где-то там Славка (барабанщик группы – прим. автора) сидит за сто километров от нас. (улыбается) Не нравится. Нет контакта визуального.

Относительно фестивалей и публики, не замечали ли Вы такой момент, что есть люди, которые пришли не на вас или вообще ходят на всех подряд? Им всё равно на кого они пришли, им главное…

Да, поколбасится. Да, бывает такое

Как Вы к этому относитесь?

Мне лучше не количество, а качество, конечно.

То есть, целевая ваша аудитория.

Да, это совсем другая публика. Потому что иногда ты играешь медленную песню, а перед тобой вот это вот всё. (мотает головой и показывает «козу») Не интересно. (улыбается)

Какой портрет слушателя группы SINOPTIK? Можете его составить?

Сказать интеллектуальная публика у нас? Да, я могу сказать, интеллектуальная. Которая слушает музыку не для какого-то фона, а чтобы найти в ней для себя что-то новое. Не просто, как читаешь газету, прочитал новость и забыл о ней. А, действительно, как какую-то книгу интересную. Я думаю, что на нас и ходят такие люди, честно говоря. (улыбается) У нас очень редко бывают залётные ребята. Бывают, конечно. Но они потом говорят: ой, чуваки, я такого никогда не слышал. Самая главная для нас задача — это привести людей на концерт. А дальше мы знаем, что делать. (улыбается)

Вернёмся немного к маленьким и большим площадкам. Какой минимум и максимум вы собирали?

Да мы в Кривом Роге позавчера играли для 37 человек. (смеётся) А максимум мы все знаем какой. (улыбается)

Какие ощущения, когда в зале очень много «дыр»?

Да, очень тяжело играть. Тяжелее играть, когда у тебя 20 человек, потому что ты знаешь, что они пришли к тебе, на тебя, и они хотят получить удовольствие. И мы играем точно также. Да, у нас есть абсолютно какие-то свои мысли: вот, мало людей пришло. Но это не значит, что мы играем хуже. Все эти люди пришли на нас и мы будем для них играть. В Луганске мы играли, когда только начинали, для пятерых. В одном из клубов. Два раза были в Луганске. И в один из разов так и было.

А устаёте морально или физически от работы над материалом? Или вообще не устаёте?

(улыбается) Да мы не устаём. Я не устаю. Я трудоголик, в плане того сколько я могу заниматься музыкой. Мне уже иногда ребята говорят: Дим, ну хватит. Мы очень много работаем. Вот мы садимся и начинаем, мы не хотим потерять музу. Когда мы чувствуем, что получается, мы можем потратить 6 часов на репетицию, без перекуров и каких-то кофе-брейков. Мы сидим и делаем, пока не сделаем и нам не понравится. И потом ребята говорят: «Не, давай, Димон, всё. Уже не варит голова. Поехали по домам, обдумаем».

Что для Вас самое важное на творческом пути?  

Чтобы люди приходили на концерты — самое главное. Если не будет людей, не будет смысла этого делать.

В 2016 году вы получили звание «Лучшая новая рок-группа планеты», не могу об этом не спросить. Как думаете, почему заметили именно вас?

Потому что мы были уверенны в себе. Ребята, которые там были, все были классные. Все крутые ребята с разных стран. Но они где-то, может быть, не понимали на долю, что нужно выходить и сразу же рубить. Сразу же побеждать. Сразу же бросаться в бой. Это, как спорт, с первой секунды и до последней. Мы вышли и знали, что мы делаем. Тем более, мы были после тура в форме. Мы вышли и отыграли 2 песни, как будто мы отыграли сет. Всё. Мы чувствовали, что мы делали круто. А дальше дело за публикой и жюри было.

То есть, кроме таланта должна быть вера в то, что ты делаешь? Иначе ничего не получится.

Конечно. Ты можешь в себе сомневаться, но верить в то, что ты делаешь ты обязан. Да, я верю в нашу музыку. И, мне кажется, она заслуживает место под солнцем.

А какие бы ещё хотели музыкальные награды получить?

Было бы круто, конечно же, получить и «Грэмми». (улыбается) Но нужно много потрудится, чтобы получить. Мы бы были даже не против представить Украину на «Евровидении». Я говорил уже об этом, когда нам предложили. Но у нас возникли там вопросы по поводу тура. Мы в тур должны были ехать. Да, когда был отбор, мы в общем-то и были в туре. И, видимо, их это не устроило. Им нужно было, чтобы мы только были их и всё. И мы сказали: нет, ребята, мы свободная группа.

Говорят, что любой пиар хорош, даже чёрный. Как думаете, есть всё же пиар, который может группе повредить?

Да, есть такой. Какой? (улыбается) Я не знаю, может, какое-то поведение в каком-то непонятном состоянии где-то. Но такого за нами не наблюдается, в основном. Мы стараемся отдыхать культурно, так сказать. Но иногда нас можно встретить где-то. (улыбается) Но у нас нет жёлтой прессы, поэтому мы вне опасности. (улыбается) Потому что в Англии очень жёстко следили. Я помню, когда я там жил и в каждой газете с утра, когда едешь в автобусе, что Эмми Вайнхауз каждый раз находили в таких состояниях, что там только с ней не было. У нас такого, к сожалению или к счастью, нет. (улыбается)

А должны у музыканта быть принципы?

Да.

А не будут ли они мешать в достижении успеха?

Нет. Ты должен понимать какие-то принципы, как и у каждого человека есть принципы. И в этом и есть суть рок-н-ролла. Это честная музыка и когда у тебя есть принципы — это хорошо. Это нормально. А если у человека нет принципов, то извините. (улыбается)

Если на одну чашу весов поставить — «оставаться самим собой», а на вторую — «стать успешным», возможно ли достичь равновесия?

Да, ты станешь в единственном случае успешным, если ты будешь самим собой. Но успех и популярность — это две разные вещи. Мы хотим быть успешными, тогда это на всю жизнь. Тогда мы станем популярными, в определённом смысле слова. Не интересно быть просто популярным и продавать людям какое-то фуфло, честно говоря. Это не наш выбор точно.

Что тогда считаете основными составляющими успеха?

Уверенность. Работа, очень много работы. Стабильность. И, наверное, мастерство какое-то, я не знаю. Какая-то внутренняя штука, так.

С чем чаще всего на пути встречается группа SINOPTIK? С какими преградами приходится бороться? Потому что у нас в стране андеграундной сцене нет поддержки.

Да, она в хорошем состоянии, но она ничем не подкреплена. Никто не хочет её поднимать.

Нет компаний, нет продакшенов.

Да, да. Нет людей, которые хотят вложить деньги. А весь музыкальный бизнес мира держится, естественно, на помощи со стороны каких-то инвесторов и людей, которые с деньгами и как-то заинтересованы. Потому там есть шоу-бизнес, а у нас его нет. (смеётся) И вот с этим мы и сталкиваемся, что какие-то телевизионные ротации и ещё что-нибудь: «неформат», «неформат», «неформат». И как-то все знают, но все молчат. Это самое главное.

Большинство команд даже «неформатных» идут на ТВ-шоу понятно зачем.

Да, просто за пиаром.

Как Вы к этому относитесь и почему не прибегли к подобным методам?

Это их выбор. Говорить, правильно это или нет, я не в праве. Это их выбор. Это тоже самое: Дима, не ходи участвовать на Global Battle Of The Bands. Я не знаю, я там не был. Я не особо верю телевидению. Я знаю, как работает ТВ, как оно подменивает некоторые вещи, как оно может показать их под разным ракурсом. Я не знаю, я не пробовал. Если получится, если у нас будет возможность где-то поучаствовать, возможно я изменю свою точку зрения. Но по максимуму мы постараемся быть там честными. Никогда я не хочу, чтобы с помощью меня какой-то другой человек передавал какие-то свои идеи. Это будет либо так, как мы хотим, либо никак.

То есть, считаете, что многие проекты, скажем, «запороли» группы, потому что их показали не в том ракурсе? Берут интервью и делают из него «перец».

Да, как с нашими друзьями с группой «Aghiazma». Говорят им: мы вас взяли для «перца».

Как фриков.

Да, как фриков. К ним так и отнеслись. Мы просто с ребятами делим базу, мы вместе на одной студии занимаемся.

И давайте напоследок, если бы у Вас была возможность донести людям одну фразу, что бы сказали?

Надо уметь прощать даже врага. Вот эта бы фраза так звучала. (улыбается)

Тогда к этому ещё вопрос по поводу критики. Часто ли критикует ваше творчество и как к этому относитесь?

Критика — это хорошо. Я до сих пор жду, когда же напишут отрицательный отзыв о нашем альбоме. (смеётся)

Делайте заказ. (улыбается)

Да?! Хорошо. (улыбается) Это очень полезно. Вот недавно нас раскритиковали по поводу нашего выступления на «Bowie Night». Сказали, что мы долго ждали и по нашему выступлению было видно, что мы долго ждали. Так это и было, на самом деле. Приятно, что у нас сейчас есть интернет-ресурсы, которые развивают всю эту музыкальную штуку. И умеют говорить не только: ой, классная группа. Но и могут как поднимать, так и опускать музыкантов. Это очень правильно. Тогда мы работаем, мы не расслабляемся. А если всегда хвалить, это не интересно.

Но критика должна быть конструктивная.

Конструктивная, конечно, и обоснованная. Я только о такой и говорю. (улыбается)

А не: всё г…

Да, а часто у нас так. Говорят: «да, ну это наше, понятно, даже слушать не стоит» …

Текст: Алина Миронова

Фото: Миша Кисенко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *